Пиппи Длинныйчулок 1-3 - Страница 27


К оглавлению

27

После этого Томми и Анника почувствовали себя немного спокойнее. Они даже так расхрабрились, что осмелились подойти к окошку и взглянуть на сад. По небу проносились мимо большие темные тучи и делали все возможное, чтобы затмить луну. А деревья шумели.

Томми и Анника обернулись. Но тут – о, ужас! – они увидели белую фигуру, которая надвигалась прямо на них.

– Привидение! – дико завопил Томми.

Анника так испугалась, что не могла даже кричать. А белая фигура все приближалась, и Томми с Анникой вцепились друг в друга и крепко зажмурили глаза.

Но тут они услыхали, как привидение сказало:

– Гляньте-ка, что я нашла! Папина ночная рубашка лежала вон там, в старом матросском сундучке. Если я подошью ее со всех сторон, то смогу носить.

Пиппи подошла к ним в длиннющей ночной рубашке, волочившейся по полу.

– О, Пиппи, я чуть не умерла от страха! – сказала Анника.

– Ну да! Ночные рубашки не смертельно опасны, – заверила ее Пиппи. – Они кусаются только в целях самозащиты.

Пиппи надумала как следует обыскать матросский сундучок. Она поднесла его к окну и откинула крышку, так что скудный свет луны озарил содержимое. Там лежало довольно много старой одежды, которую она просто кинула на пол чердака. Под ней нашли бинокль, несколько старых книг, три пистолета, шпагу и мешок с золотыми монетами.

– Тидде-ли-пум и пидде-ли-дей! – сказала довольная Пиппи.

– Как интересно! – произнес Томми.

Пиппи собрала все вещи в папину ночную рубашку, и дети снова спустились вниз, на кухню. Анника была страшно рада уйти с чердака.

– Никогда не разрешайте детям брать в руки огнестрельное оружие! – сказала Пиппи, взяв в каждую руку по пистолету. – А иначе легко может случиться несчастье, – заявила она, одновременно нажав на спусковые курки у обоих пистолетов. – Здорово шарахнуло! – констатировала она, взглянув вверх, на потолок. Там, на том самом месте, куда вошли пули, виднелись две дырочки.

– Кто знает, – с надеждой сказала она, – может, пули пробили потолок и угодили какомунибудь из призраков в ноги? В следующий раз они еще подумают, стоит ли им пугать невинных маленьких детей. Потому что если даже призраков и нет на свете, то им, верно, вовсе незачем пугать людей до смерти, чтобы они чокнулись, так я думаю. Хотите, я дам каждому из вас по пистолету? – спросила она.

Томми пришел в восторг, да и Анника тоже очень захотела иметь пистолет, только если он не заряжен.

– Теперь, если захотим, мы можем сколотить разбойничью шайку, – заявила Пиппи, приставив к глазам бинокль. – Мне кажется, с его помощью я могу почти видеть блох в Южной Америке, – продолжала она. – Если мы сколотим разбойничью шайку, бинокль тоже пригодится.

В эту минуту в дверь постучали. Это был папа Томми и Анники, который пришел за своими детьми. Он объявил, что давно уже пора ложиться спать. Томми и Анника торопливо стали благодарить, прощаться с Пиппи и собирать свои вещи – флейту, и брошку, и пистолеты.

Пиппи вышла на веранду проводить гостей и увидела вскоре, как они уходят по садовой дорожке. Обернувшись, они помахали Пиппи рукой. Свет из дома падал на нее. Пиппи стояла на веранде в ночной рубашке своего папы, такой длиннющей, что она волочилась по полу, ее тугие рыжие косички торчали торчком. В одной руке она держала пистолет, в другой шпагу. И отдавала ею честь.

Когда Томми и Анника и их папа подошли к калитке, они услыхали, как Пиппи что-то кричит им вслед. Они остановились и прислушались. Деревья шумели, так что они едва могли расслышать ее слова. Но все-таки расслышали.

– Когда я вырасту, то стану морской разбойницей! – орала она. – А вы?

ПИППИ ДЛИННЫЙЧУЛОК САДИТСЯ НА КОРАБЛЬ

ПИППИ ДЛИННЫЙЧУЛОК САДИТСЯ НА КОРАБЛЬ

Если бы кто-нибудь оказался в этом маленьком-премаленьком городке хотя бы проездом и вдруг заблудился на окраине, он обязательно заметил бы Виллу «Виллекулла». И вовсе не потому, что было в ней что-то особенное,

– самая что ни на есть обыкновенная развалюха, окруженная заброшенным садом. Однако незнакомец, скорее всего, остановился бы и захотел узнать, кто живет в этом доме. Все жители маленькогопремаленького городка, конечно, знали, кто там живет и почему на веранде этого дома стоит лошадь. Но человек, приехавший издалека, знать этого не мог. И он, ясное дело, удивился бы. В особенности если час был поздний, почти темно, а по саду бегала маленькая девочка и по всему было видно, что она вовсе не собирается ложиться спать. И тогда он непременно подумал бы: «Интересно, почему мама этой девочки не отправит ее в постель? Ведь все дети в это время уже спят».

Откуда ему знать, что мамы у этой девочки не было? И папы у нее тоже не было. Она жила на Вилле «Виллекулла», что значит «Вилла Вверхтормашками», или «Дом Вверхдном», совсем одна. Хотя и не совсем-пресовсем, если уж говорить точно. На веранде у нее жила лошадь. И потом у нее была обезьянка, которую звали господин Нильссон. Но откуда знать об этому приезжему! А если бы девочка подошла к калитке, – ей это захотелось бы сделать непременно, ведь она любила поболтать, – то незнакомец воспользовался бы случаем, чтобы хорошенько ее разглядеть. И при этом он обязательно подумал бы: «Даже у рыжих детей я никогда не видел столько веснушек!» И после мысленно добавил бы: «Собственно говоря, ужасно симпатично быть веснушчатой и рыжеволосой! Если и выглядеть к тому же отчаянно веселой, как эта малышка».

Потом его, может быть, заинтересовало бы, как зовут эту рыженькую девчушку, которая ходит одна по саду поздним вечером, и, если бы он стоял у самой садовой калитки, ему стоило лишь спросить:

27